В России всего – 25 педагогических вузов, у многих из которых есть филиалы в других городах. При этом в большинстве вузов не педагогической направленности есть факультеты, выпускающие учителей, преподавателей и воспитателей детского сада.

В Нижнем Новгороде «пед» один – это Мининский Университет, один из самых крупных вузов города. При словах «педагогическое образование в Нижнем» вторым на ум приходит НГЛУ – ведь он выпускает большинство учителей и преподавателей иностранных языков.

Однако – и это очевидно,– далеко не все выпускники-педагоги работают по профессии. Большинство потому, что вуз заканчивали ради диплома, кто-то разочаровался в профессии, кто-то – в зарплате. Мы поговорили с молодыми педагогами о работе, практике и детях.


Ради денег сюда не идут

Я работаю вожатой в школе, – рассказывает Соня Козорезова. Она учится в Мининском на учителя

Соня подрабатывает – печет тортики

русского языка и литературы. В прошлом году вышла замуж, а в этом – перевелась на заочку.

– Но чтобы работать в школе, нужно иметь к этому мотивацию. Не корыстные цели, а желание работать с детьми, делать мир лучше.

 

Я, конечно, расстраиваюсь из-за зарплаты. Я получаю шесть с половиной тысяч. Мне сегодня зарплата пришла, и ее уже нет. Но потом приходят дети, и все мысли о деньгах компенсируются их энергией. Сразу переключаешься: детей надо куда-то вести, надо с ними чем-то заниматься. Я вижу, что я работаю не зря, что дети меня любят, что мы вместе с ними делаем что-то полезное – и это важнее денег.

Я вообще почему на заочку перевелась: хотела понять, смогу ли я после бакалавриата и магистратуры работать с детьми, не зря ли я учусь. Просто с универом совмещать работу было нереально – мы учились во вторую смену, то есть, только вечером шли на учебу. Получалось только тортики на заказ печь и всё.

Раньше я планировала какое-то время поработать в государственной сфере – школы, вузы, – говорит Оля Шершень, студентка НГЛУ. Она учится на преподавателя английского языка и уже работает по профессии. – Но сейчас я понимаю, что в финансовом плане работа там оставляет желать лучшего. Хорошие деньги можно заработать в образовании в сфере бизнеса: частные центры изучения языков, онлайн-школы.


Дети, взрослые или взрослые дети?

Маша Чуб: «Мне нравится понимание того, что я могу сделать жизнь детей интереснее»

Раньше мне казалось, что дети непонятные, как из другого мира, – вспоминает Маша Чуб, выпускница НГПУ. По специальности она дошкольный педагог, психолог и логопед, на университетской практике вела занятия в детском саду, а сейчас работает в центре семейного образования.

Но теперь я понимаю, что дети очень похожи на взрослых. Точнее наоборот: внутри каждого взрослого до сих пор живет ребенок.

Мне нравится понимание того, что я могу сделать жизнь детей в школе более интересной. А самое трогательное в работе с детьми – это эмоциональная отдача. Например, когда ребята утром ребята искренне рады тебя видеть и бегут обниматься.

Дети более открытые, искренние, – поясняет Оля, – они напрямую говорят, что нравится, а что нет. Я в последний день практики всегда прошу детей писать отзывы, чтобы получить какой-то фидбэк для себя. Некоторые ребята просят вернуться и очень ждут.

Но взрослые тоже все разные, со многими приятно поговорить даже в рамках урока. Это заряжает энергией, помогает нацелиться на успех. Я работаю в онлайн-школе: веду вводные уроки, определяю уровень учеников в процессе занятия на платформе, даю рекомендации. Недавно у меня на уроке была экс-вокалистка «ВиаГры», врач женской сборной по биатлону, часто бывают представители шоу-бизнеса. Они очень приятные в общении, кстати, открытые, с ними легко работать.

Я убедилась в том, что взрослые дети мне интереснее, – говорит Соня, – начальная школа, по сути, ничем внеклассным именно в школе не занимается. Я руковожу творческим объединением. Начальные классы туда хоть и входят формально, но ничего не делают. Мы со средним звеном ходим к ним проводить классные часы по экологии, здоровому образу жизни, правилам дорожной безопасности. Но все это больше для того, чтобы, когда они придут в среднее звено, они уже знали о нашем творческом объединении и шли к нам сами, а не чтобы я за ними бегала и просила вступать в него. А работать лучше с детьми уже сознательного возраста, с которыми я могу поговорить на равных, у которых свое мнение уже сформировалось. Хотя у нас получается коллаборация на этих классных часах: старшие дети учатся ответственности за младших – когда им надо что-то понятно рассказать, донести, лидерские качества развивают; ну а младшие про нас узнают, заинтересовываются.


Мальчиши-плохиши и что с ними делать

Оля Шершень: «Наказывать – не особо действенно. Главное – вызвать интерес к предмету»

Трудные дети есть, конечно, – констатирует Оля, – даже не трудные, а те, к которым надо приложить больше усилий, чтобы найти подход. Они иногда игнорируют домашнее задание, с дисциплиной трудности. У меня в группе было 15 детей – это очень много. Да и вела в 6-7 классах – подростки, трудный возраст. Но наказывать – не особо действенно. Ведь главное – вызвать интерес к предмету. Наказания нужны только если дети уж совсем переступили все грани.

 

Конечно, я ставила сроки сдачи домашнего задания, ни за кем не бегала. В итоге сдали все – за исключением единиц. Но поскольку я вела английский язык в 1-й гимназии, это можно объяснить спецификой школы. Там с первого класса учат немецкий, а к английскому не относятся как к одному из важнейших предметов. И не интересуются им особенно.

У меня сначала развился страх: дети неуправляемые, они орут и бегают, – признается Соня. – Но такие не все. И с такими надо работать, как-то их воспитывать. Я вот месяц работаю в творческом объединении, и все «хорошие» ко мне сами пришли. А с «плохими» надо поработать, потрудиться, найти с ними общий язык. Я считаю, что любое детское объединение должно работать со сложными детьми. С детьми, которым сложно в компании, детьми из трудных семей, детьми, которые свои внутренние переживания выплескивают в негативные эмоции, замыкаются в себе, хулиганят. Я сейчас делаю команду из «хороших детей», чтобы потом работать со «сложными».

Я хочу, чтобы дети из моего объединения не смотрели на них сверху вниз, а чтобы помогали им. Чтобы не были к ним безразличны.


Интересно то, что интересным сделали

Мало кто знает о существовании вожатых в школе, – делится Соня. – Часто эту должность на полставки занимает учитель. Но у него на первом месте учительская деятельность, а вожатство – просто лишний заработок. И у учителей физически не хватает времени заниматься с детьми внеклассной работой. А на полную ставку никто не идет – ставка маленькая.

Каждый вожатый занимается детским объединением. Это типа пионерии. Наше объединение – КВАНТ. Клуб Веселых Активных Находчивых Талантов. Мы проводим акции и делаем проекты. Акции – одноразовые мероприятия. А проекты работают в течение года или нескольких. И состоят из акций. И в итоге дают реальный результат. Основная моя задача как вожатого – сделать так, чтобы дети не бегали

Соня Козорезова: «Моя задача как вожатого – сделать так, чтобы дети были в школе, учились работать в команде, развивали лидерские качества, свои таланты»

по подворотням, а были в школе, учились работать в команде,  развивали лидерские качества, развивали свои таланты. Я стараюсь объединять детей по интересам и давать им соответствующие задания.

Я хочу, чтобы в школе о нас знали, – твердо заявляет Соня. – Когда я училась в школе, КВАНТ уже был. Только была проблема – его не замечали. Все о нем знали, но серьезно не относились.

А я хочу, чтобы все знали, что мы тут не просто так сидим. У нас дети собираются, что-то делают, и им реально интересно. Мы настроены на общественно полезные серьезные дела.

Например, мы будем делать проект с ветеранами школьного труда. Ветеранов Великой Отечественной Войны очень мало, и ими занимаются серьезные фонды. А мы взяли ветеранов школьного труда – потому что они никому не нужны. С ними сложно работать, они злятся, потому что они одинокиони много лет посвятили школе, а в итоге все их забыли. Это воспитает в детях неравнодушие. Они увидят за злобой реальную нужду человека – в общении, в заботе.

Я педагог-организатор и отвечаю за внеклассную деятельность, – рассказывает Маша. – И от меня зависит, какой она будет у детей – банальной и однообразной или интересной. Самый яркий наш проект – летний дневной лагерь. Дети от него в восторге, ждут целый год. И он не похож ни на один из лагерей, в которых я работала. Во-первых, тем, что он маленький – всего 40 детей. Каждого знаешь очень хорошо, понимаешь, какие им роли давать, какие мероприятия проводить, чтобы это пошло на пользу. Во-вторых, у нас молодые и идейные организаторы. Не бывает банальных и избитых мероприятия вроде конкурсов красоты. Мы все делаем исходя из интересов детей. Например, у нас был мастер-класс по созиданию. Там дети могли из мусора сделать все, что могли придумать.


Практика и работа

На первой практике в школе я чувствовала себя уверенно – помог опыт репетиторства и дней самоуправления в школе, – рассказывает Оля Шершень. – Да и дети положительно относятся. Для них практиканты – это новые методы преподавания. Мне дети говорили: «Нам еще никогда так не нравилось изучать грамматику». Я стараюсь всё более наглядным делать: презентации, подвижные игры, карточки с индивидуальными заданиями.

С учителями в школах складывались близкие отношения. Они всегда чем-то помогали, что-то советовали.

Маша Чуб: «мне очень запомнилось ощущение перехода от «я классный, я все знаю» к «они настоящие, что с ними делать?!»

Обязательно давали комментарии после уроков. Не критиковали – только советовали.

Дети любят новых педагогов, – подтверждает Маша. – Это как гости, которые к ним пришли. Практика – это не страшно. Но сразу понимаешь, что после вуза придется еще учиться и учиться на реальной работе. Мне очень запомнилось ощущение перехода от «я классный, я все знаю» к «они настоящие, что с ними делать?!». Практики в университете не хватает.

Мне после года работы хочется еще раз прослушать все курсы в  университете – когда уже понимаю, что именно надо было слушать внимательнее.

Много научных знаний – это мало, – рассуждает Соня. – Все равно когда приходишь к детям, ты должен наладить с ними контакт. Потому что, если ты не умеешь донести, «вбить» что-то в их головы не получится. Если только на уровне негативных эмоций: когда они тебя боятся и из-за этого делают задания. Но такая «власть» недолго просуществует. Классе в 8-9 это уже точно свою силу теряет. Работа вожатого в этом плане помогает – понять детей, стать к ним ближе. Но это другое – ты не требуешь от них домашней работы,  ты с ними общаешься, занимаешься. С тебя, как с учителей, не спрашивают результаты на олимпиадах, экзаменах.

Все-таки быть учителем и быть вожатым – совершенно разные вещи. Но главное – знать методики. Уметь на практике разрешать конфликтные ситуации, помогать детям преодолевать комплексы, стрессы. Практическая работа намного полезнее того, чем я занималась в институте. В вузовской программе, конечно, много чего полезного. Но большинство из этой информации уходит в никуда. Например, у нас был предмет педагогика. Но преподаватели были слабые, на экзамене все списывали, в итоге никаких знаний не осталось. А сейчас они бы мне очень пригодились – те методики, которые мы изучали.

Но всё же я нашла себя. Мне нравится и то, чем я занимаюсь в детском творческом объединении сейчас, и стоять у доски мне тоже понравится. Это мое.

Вам понравится